Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Это укрофантастика.

Чёт вспомнилось, как я писал 1-ю Стратегию. И как меня полоскали за то, что украинцы на другой планете врюхались в гадкое… Кричали, мол, автор не знает Украины, вместе мы елдины, нас водой не разольещь, мы не те, мы не эти, руки прочь, каждый полон любви и неги! Не марионетки, дураков видим и выжимаем из рядов. Усе будет хорошо!

Юля! Юля! И сплошной оранжад.

Два года назад дело было, это почти самое начало книги.

Обширная цитата (доклад радиста Замка Россия):

«Украинцы... «Поселили» их на подворье небольшого монастыря — этакий маленький белый Кремль на холме. Внизу какое-то море, достаточно тёплое, по солнцу — северный берег. Численность прибывших была такая же, как у нас — 120 человек на выходе из катапульты. Поначалу дело пошло нормально, первое собрание украинцы провести успели, уложившись в лимит. Помогло то, что в группе оказался самый настоящий атаман из «Войска Запорожского», который сумел быстро и громко разораться, собрать и организовать людей. Но уже на второй день пошла свара, политически не остывшие люди начали колоться на полярные лагеря. Как черти из табакерки, на общественную сцену выскочили еще два атамана, потом священник-католик и два лидера отделений разных политпартий. Как выясняется, этого вполне хватило.

Канал исправно работал, хоть поставки шли сумбурно. Тем не менее, первые дни оказались самыми продуктивными и разумными в плане заказа. Почти сразу же сводный ассортимент решили утверждать общим голосованием — в итоге заявками вскоре занималось практически всё население и целый день, ничего более не делая. Тем не менее, они наладили котловое питание... Группировки крепли в зависимости от адгезионных свойств лидеров и их идей. Появились и группы, аполитичные в принципе, где никто не делал из убеждений или религии прокладку для амбиций, там взаимопритяжение определялось простой комплиментарностью.

Вскоре от общего собрания украинцы отказались, решив, что каждая группа имеет право предоставлять пропорциональное количество сводных голосов, определяемых по внутреннему голосованию группы. Это что касается имущества общего, на весь Монастырь. На том не только долгосрочное планирование, но даже примитивное понимание шагов на два дня вперёд у масс исчезло. Общие заказы прекратились. Начали набирать «от горла» и только для себя по лимиту «вес от численности». Тем временем лагеря приспособились расселяться по территории компактно, естественно, никто не захотел уходить из Монастыря на волю вольную. Посад долгое время стоял пустой, и не из-за лени, просто общины не могли поделить между собой дома.

Число мужчин по лагерям растворилось неравномерно, но «мужские» заявки парадоксальным образом побеждали всегда — очевидно выигрывая там, где мужиков было больше, но, вместе с этим, и там, где мужиков не доставало! Феномен объясним: напуганные дефицитом мужчин в своём мини-лагере, женщины сами позволяли им с избытком вооружаться, боясь оказаться беззащитными «в случае чего». Через канал пошло гольное оружие и предметы амуниции. Оружие как у нас — только «наганы» и гладкие стволы. Пулемётов им не дали. Набрали ИРПБ, аптечек, жгутов, комбезов, «горок» и разгрузок, обуви и прочего военного, патронов побольше. В общем, вооружились все и по маковку. В огонёк хаоса доброхоты постоянно подливали маслице: «Вот придут москали, или пшеки… а то и туретчина нагрянет». Все, известное дело, хотят их поработить. Провокаторов старались не слушать, но, как говориться, осадочек на дне душ человеческих копился.

Оператором оставался всё тот же «атаман», правда, лишённый прав управления Монастырём, менять человека у пульта предусмотрительно не стали — слуга народа, вот уж точно... Естественно, ни о каком творческом подходе на сеансе не могло быть и речи, нахрен бы ему это надо. Оператор, плюнув на всё, просто отбивал по весовой разнарядке то, что ему протягивали представители общин и уходил прочь, не вступая в споры и обсуждения.

В каждой общине — свой генератор с крошечным лимитом бензина. НПЗ стоял колом, никто ничего не собирался там делать для дяди. Поделить стратегический объект не получалось, забрать же его в исключительное владение не смог никто. Котлы, заготовка, охота — всё отдельно. Стену охраняли сегментами по зонам, в итоге ночью на периметре целая толпа. Выделить кого-то для непроизводительной деятельности не получалось. Какой там клуб...

Три раза украинцы пытались объединиться и совместно поставить финал этого водевиля, но ничего не вышло, мешала вечная украинская неопределённость в векторе движения.

Самое страшное — с медиками: врачи, фельдшеры и медсёстры оказались разодранными по кланам, без оборудования и инструментария. Первый взрыв случился, когда от ураганной пневмонии в одной из групп умерла семилетняя девочка — отец пошёл в разнос, добрался до единственного терапевта, резидента недружественного клана и застрелил из «нагана». Этот врач, не взирая на клановость, честно пытался оказать ей помощь, как мог. Только вот не смог он ни хрена… Никто целевых поставок для серьёзной медицины не делал, общинам просто не хватало лимита. Потому вторая нелепая смерть — аппендицит с перитонитом, произошедшая уже в другой общине, привела к настоящему бунту. Два пострадавших клана на время объединились и ринулись в операторскую выправлять ситуацию. Далее — закономерно: озверевшие люди выдернули ответственного из-за пульта, как в Раде, стали пытаться сами «жмать планшетку» — и конец… Огонь погас, настала Тьма. Без объяснений. И спросить-поклониться невозможно, неведомая аппаратура просто отключилась! В сердцах один из «борцов» расхреначил экран локтем, и все пошли вниз, горевать. В окрестностях, как и у нас, объявились бандиты на машинах, похоже, что ложка дёгтя для больших кластеров в этом мире обязательна. Ныне часть осела в Посаде, многие покинули Монастырь и ушли подальше. Ни о каком «магните» и речи быть не могло. Вскоре слухи о злосчастном месте поползли по округе и люди буквально шарахались от Монастыря, числя его чуть ли не столицей Мордора...

Радист Монастыря, представитель донецкой группировки, доброволец и фанат эфира, выпросил станцию и раскладной «подсолнечник» еще в первые дни. А вот нормальную антенну на колокольне, в помещении которой оборудовал гнездо, поставить не успел. Мастерил сам, из чего есть, вышло плохо. И, тем не менее, сумел настроиться и установить примитивную телеграфную связь с Вотяковым.

Когда взмокший Юрик, наконец-то закончил художественное изложение информации, слово взял Сотников.

— Все слышали, и всё, надеюсь, поняли… Прошу участников совещания задавать уточняющие вопросы, при готовности высказывать конкретные, зрелые предложения. Потом ознакомимся с докладом научной группы.

Валом пошли вопросы и уточнения, собственно, и необходимые для предложений.

— Запеленговать удалось? — сходу спросил Дугин, сидевший рядом со мной.

— Точно — нет, — оживился Вотяков, встав на крепкую почву стиля рубленых фраз. — Для точного определения передатчика нужна пеленгация с трёх точек, ну, хотя бы с двух…

— Хотя бы примерное направление?

— Исключительно по возможностям антенны. Я подкручивал вокруг оси, искал позицию с момента первой засечки несущей. Всё определяет лепесток раскрыва антенны — в данном случае это конус примерно в тридцать градусов.

— И где?

— На северо-запад от нас, если очень и очень грубо.

— А расстояние? — выкрикнул механик.

— Это же не локатор... Если бы на той Земле, было бы полегче. Там в разное время дня и разное время года — разное прохождение сигнала, ещё от местности зависит... Короче, существует практика, и опытный радист способен прикинуть дальность. Здесь может быть иначе. Напряжённость магнитного поля, похоже, чуть выше, ионосфера и прочее... Я уже не говорю об аномалиях поверхности, тут другая конфигурация материков. Ну, если это как-то может помочь, то чисто интуитивно могу сказать: станция находится дальше трехсот километров, но ближе двух тысяч от нас. Только не спрашивайте, почему, не скажу.

— Что сейчас с сигналом? — спросил один из бойцов.

— Новых сеансов не было.

— И что могло случиться? — это уже медичка Зоя интересуется.

— По радиочасти — что угодно, — пожал плечами радист. — Ну, сломалась станция, а починить нечем. Сел аккумулятор солнечной батареи, снесло антенну, нет прохождения, погода, гроза…

— Вы спрашивали, каково фактическое истинное время у них? На панели ведь оно есть, — Дугин никак не уймётся.

— Конечно, я все данные в журнал заношу, как положено! У них в группе ни у кого нет наручных часов. Знаете сами, ну... наручные сейчас не в моде, всем хватает сотового. Как думали, да... Зарядок нет, да и нет возможности ради точного времени гонять генераторы. Как я понял, им на точное там плевать было, при таких делах. Свой он подзаряжал, пока система не глюканула... По косвенным признакам — минус час-два от нашего.

Поняв, что большего из бедного радиста не выжать, народ примолк».

Как же я был мягок!

Часовня

Если и есть в окрестностях Норильска действительно историческое, мемориальное место с глубоким временным заделом, так это Часовня. Старая часовенка, давшая название исчезнувшему в середине прошлого века посёлку, что тихо жил на стрелке рек Норилка и Рыбная.
Collapse )